На моей идеальной работе должны быть:

1. Писательство. (Естественно, я имею в виду не писание само по себе, а погружение в предметную область, структурирование, и тому подобное зрение в корень. Впрочем, к грамматике, стилистике и орфографии я тоже питаю слабость, но это скорее мускулистое хобби, чем недоспециализация.)
2. Люди, которым непременно нужно то, что я пишу. (Результат, цель, конечный продукт — всё это только ориентиры, чтобы корректировать направление движения. Мне не всё равно, что получится, но гораздо важнее как. Process is the essence.)
3. Обратная связь с объектом. (Чтобы хорошо писать, нужно хорошо знать предмет. Знание предмета помогает разбираться в проблемах, с ним связанных, в методах решения этих проблем и, наконец, в недостатках методов решения этих проблем.)
4. Интересная МНЕ тематика. (Чтобы кроме грандиозных планов и захватывающих дедлайнов было где не скучать.)

Комбинации попадаются разные. Я рассмотрю только те, которые меня устраивают:

• Если мне предложить просто писать (первый пункт), хоть инструкции к автоэлектронике, — это уже неплохо. Программировать, например, хуже.
• Если мне предложить писать для людей, которые нуждаются в моей немедленно и прямо сейчас (первый и второй пункты), например, шлифователем резюме в кадровом агентстве, — это уже почти хорошо.
• Если сочетаются первые три пункта, то уже вырисовывается рабочий процесс: [те, кому это нужно] ↔ [я] ↔ [те, на кого можно влиять в смысле обратной связи]. Такое положение мне нравится совсем.
• Последний пункт, тематика, практически не имеет значения, если выше по списку что-то сбоит. Да и определить круг интересующих меня тем довольно сложно. Живу за компьютером, большую часть времени в интернете, читаю много. Но это я ничего больше не пробовал :)

Предыстория

Я в меру параноик и в меру контрол фрик. Поэтому точка зрения на безопасность в Сети «да кому оно надо» меня недопобедила.

Я начал придумывать сравнительно сложные пароли для сравнительно важных сайтов (Gmail, админка Wordpress, МойКруг и прочее). Эти «сравнительные» пароли были даже хуже одного сквозного:

1. паранойя не успокаивалась, так как новые пароли вращались вокруг одного затверженного буквосочетания (я скептически отношусь к своей памяти);
2. приходилось перебирать вариации и раздражаться — даже используя единую основу, в точности каждый пароль вспомнить я не мог.

Автоматизируй это »

…я играл в «шарики» с одним мальчиком по имени Айра Янкауер. Мне было восемь лет, я пытался подражать приемам Симора: бить, как он, сбоку, целить, как он, в шарик противника, — и неизменно проигрывал.
Меня вдруг окликнул Симор. Я круто обернулся к нему и Айра, кажется, тоже. Симор стоял на обочине, перед входом, раскачиваясь на пятках, засунув руки в карманы своей кожаной куртки, и смотрел на нас. «А ты не можешь целиться не так долго? — спросил он, не сходя с места. — Если ты нацелишься и попадешь, значит, тебе просто повезло.» «Что значит повезло, если я целился?» — спросил я негромко (несмотря на курсив). «А вот так, — сказал он. Ведь ты обрадуешься, если попадешь в шарик Айры? Да? Обрадуешься, верно? А раз ты обрадуешься, когда попадешь в чей-то шарик, значит, ты в душе был не совсем уверен, что попадешь. Значит, тут должно быть какое-то везение, случайность, что ли.»

Джером Сэлинджер, «Симор: введение»

Единственное слабое место этого отрывка — во второй фразе Симора (которого вроде бы звали Сеймур в оригинале): если попадешь, нацелившись, — значит, повезло. Одно из другого не следует, но они все равно неразрывны, везение и расчет. Логичнее было бы сказать «если ты нацелишься и попадешь, то это все равно будет просто везение». И это чистая правда.

Бильярдисты, футболисты, баскетболисты, все играющие в шарики понимают совершенно ясно: нет никакой зависимости между временем подготовки и качеством удара. Все, что можно сделать, — свести к минимуму риск внешней помехи. Притоптать траву перед мячом, поправить рукава футболки, натереть мелом все что можно. Сам удар это везение и опыт. Чем больше опыта приобретено, тем меньшую роль играет удача, чем больше нужда в счастливой случайности, тем меньше можно полагаться на опыт.

Дэвид Бэкхем, один из лучших исполнителей футбольных стандартов, честно признавался: никакого секрета нет. Ставил мячи в ряд и бил по воротам, раз за разом, час за часом. Японские ученые (не так дискредитированы, как британские) долго смотрели на Бэкхема, вычислили точку, в которую нужно бить, вычислили зависимость силы и направления удара от положения мяча относительно ворот. Кому это помогло? Каждый бьет сам, и стремление ударить именно в двенадцати с половиной сантиметрах от оси вращения будет только мешать.

Снижение рисков, переходя некоторую границу, становится убыточным. В отношении денег, положительных эмоций, или в чем вы там измеряете успешность всего предприятия.